Февральские музейные чтения в музее-заповеднике А.С. Пушкина «Михайловское»
Каждый год в Пушкинских Горах проходят Февральские музейные чтения, приуроченные к двум значимым датам: дню памяти Александра Пушкина (10 февраля) и дню рождения легендарного хранителя Заповедника Семёна Гейченко (14 февраля).
По традиции конференция начинается с посещения места упокоения Пушкина на кладбище Святогорского монастыря и возложения цветов к памятнику «Музейщикам Пушкиногорья».
XXIX Февральские музейные чтения были посвящены теме «Музеи России — духовный щит Отечества». В ней приняли участие исследователи культуры и искусства, сотрудники музеев, библиотек и вузов из Москвы, Санкт-Петербурга, Ленинградской, Московской, Костромской и Псковской областей.
Открыл конференцию директор Пушкинского Заповедника Георгий Василевич. В приветственном слове он отметил, что традиционные февральские встречи приближаются к юбилею и в следующем году пройдут уже в тридцатый раз.
Научную часть чтений открыла Эльмира Афанасьева, профессор кафедры мировой литературы и руководитель Пушкинских проектов Института Пушкина. Её доклад «Взаимоотношения А.С. Пушкина с матерью в контексте академической биографии поэта» вырос из личного опыта — предыдущих посещений Пушкинского Заповедника:
«На кладбище Святогорского монастыря находится семейная усыпальница Пушкиных, где похоронены бабушка, дедушка, родители Пушкина и сам поэт. Там я впервые увидела надгробную плиту младенца Платона Пушкина — родного брата поэта, о котором я ничего не знала. Помню, что с этого момента особенно болезненно стала относиться к «аксиоме», проявленной в академической пушкинистике: «Пушкин – нелюбимый ребенок в семье». Первым об этом написал биограф поэта Павел Анненков, потом повторил Юрий Лотман и другие. Такое отношение и к родителям, и к ребёнку, сколько себя помню, вызвало у меня внутреннее сопротивление, и поэтому важно было понять характер внутрисемейных отношений Пушкиных на основе дошедших до нас эго-документов».
В своём выступлении Эльмира Афанасьева предложила иначе взглянуть на взаимоотношения в семье Пушкиных — и в первую очередь на фигуру матери поэта. Документальные свидетельства, её письма и исторический контекст позволяют увидеть Надежду Пушкину не через привычный сюжет «холодной матери» и не так однозначно, как проявлено в академической пушкинистике.
«Февральские чтения в Михайловском — деятельный диалог профессионалов. На сегодняшний день, когда говорят о пушкинском коде, часто ссылаются на нас, — отмечает эксперт. — В литературных музеях и заповедниках — своя «историческая оптика»: там живут среди меморий, среди подлинных вещей. А мы в Институте можем увидеть, как пушкинский код проявлен и в русской, и в мировой литературе, в том числе и через диалог с коллегами и студентами из разных стран. В итоге получается важный взаимообмен. Думается, обращение к ценностным аспектам, зародившимся внутри семьи Пушкина, — важнейшая составляющая пушкинского кода».