Сто лет русскому имажинизму

В 2019 году исполнилось сто лет с момента возникновения имажинизма – одного из самых ярких течений в русском искусстве XX века. Несколько молодых поэтов объединились и в январе 1919 года провели в Москве свой первый литературный вечер, официально провозгласив новое течение «имажинизм».

20 ноября 2019 года на кафедре мировой литературы Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина прошла научная конференция «Художественный образ в русской поэзии: к 100-летию имажинизма».

О творческом своеобразии имажинистов рассказывает заведующий кафедрой мировой литературы Института Пушкина Александр Пашков.

 

– В группу входили поэты Вадим Шершеневич, Анатолий Мариенгоф, Александр Кусиков, Иван Грузинов, Рюрик Ивнев, театральные художники  Борис Эрдман, Георгий Якулов и другие творческие личности.

27121204.583974.8116.jpeg

Был среди имажинистов и Сергей Есенин: «Розу белую с черною жабой я хотел на земле повенчать», – в своем стихотворении 1923 года он  не только отдавал дань писателю XIX века Всеволоду Гаршину, когда-то написавшему сказку на похожую тему, но, конечно, имел в виду свой имажинистский опыт. Соединение несоединимых или даже противоположных явлений – всегда было и будет одной из сверхзадач поэзии, одним из способов создания яркого поэтического образа. Однако сто лет назад сформировалось целое литературное течение, которое сделало акцент именно на таком соединении.

 

Я нарочно иду нечесаным

С головой, как керосиновая лампа на плечах.

                                                 (Есенин)

Он готов нести хвост каждой лошади,

Как венчального платья шлейф.

                                                (Есенин)

 

И ресницы стучат в тишине, как копыта,

По щекам, зеленеющим скукой, как луг…

                                             (Шершеневич)

Бесстыден, как любовница в лифчике,

Выживший из ума рок.

                                               (Мариенгоф)

 

«Голова, как керосиновая лампа»; «хвост лошади, как венчального платья шлейф»; «ресницы стучат, как копыта»; «щеки зеленеют, как  луг»; «рок бесстыден, как любовница в лифчике» – все это черты фирменного стиля имажинистов. Авторы были убеждены, что поэзии необходимы подобные сближения, что эти сближения – и есть поэзия.

Мариенгоф.jpg

Произведения Есенина и его единомышленников зачастую выглядят как многоэтажные строения, где каждый этаж – сложный прием: сравнение или метафора.

Если это прием развернутый, то он складывается из нескольких подобных приемов поменьше: «Изба-старуха челюстью порога жует пахучий мякиш тишины» – писал Есенин еще в 1916 году, до создания имажинистской группы, но как будто уже в предвкушении ее эстетики. С общей метафорой «изба-старуха» связаны частные: «челюсть порога», «мякиш тишины».

Сами имажинисты для обозначения такого приема использовали весьма свободно трактуемое ими понятие «образ». «Образ – ступнями от аналогий, параллелизмов – сравнения, противоположения, эпитеты сжатые и раскрытые, приложения политематического, многоэтажного построения – вот орудие производства мастера искусства», – писали имажинисты в своей «Декларации», прочитанной со сцены 29 января 1919 года и на следующий день опубликованной в воронежском журнале «Сирена».

a_ignore_q_80_w_1000_c_limit_9.jpg

Имажинисты подразумевали под образами причудливые, необычные метафоры, утверждая необходимость их прихотливого нагромождения.

Самоназвание литературной группы и происходит от латинского imago (образ), а творческий опыт в чем-то соотносится с художественными исканиями пришедших в литературу незадолго до Первой мировой войны англо-американских поэтов-имажистов (Томас Эрнест Хьюм, Эзра Паунд, Томас Стернз Элиот, Ричард Олдингтон).

Имажинисты были первыми продолжателями традиций авангардного искусства в России, приняв эстафету у его пионеров-футуристов. История имажинизма была недолгой – уже в августе 1924 года Сергей Есенин и Иван Грузинов опубликовали в газете «Правда» «Письмо в редакцию», в котором заявили о том, что «группа “имажинисты” в доселе известном составе объявляется распущенной» – но оставила заметный след в литературе.

Имажинисты оказали влияние как на официальную советскую литературу, так и на андеграунд 1970-х – 1980-х годов. Неравнодушна к их опыту и современная поэзия.

В любом лирическом произведении, в котором есть сближение очень далеких понятий, слышатся отголоски имажинистских опытов. Такие примеры мы встречаем у поэтов-метаметафористов, чей расцвет пришелся на 1980-е – 1990-е годы («Человек похож на термопару» у Александра Еременко; «Холостая вода замоталась чалмой на горе // И утробы пусты, как в безветрие парус какой» у Ивана Жданова).

С имажинистами сравнивают и литераторов, склонных к эпатажу. Есенин сотоварищи были подчеркнуто провокационны: «переименовывали» московские улицы, срывая с домов таблички  и вешая новые – с собственными именами (их стараниями ненадолго Петровка стала улицей имажиниста Мариенгофа, Большая Никитская – улицей имажиниста Шершеневича, Большая Дмитровка – улицей имажиниста Кусикова), расписывали странными и неуместными призывами стены Страстного монастыря («Господи, отелись!»; «Граждане, белье исподнее меняйте!»).

Молодые поэты использовали абсурдные названия в своей литературной и окололитературной практике (открыли кафе «Стойло Пегаса», основали издательство «Чихи-Пихи»), объявили «всеобщую мобилизацию поэтов, живописцев, актеров, композиторов, режиссеров», о чем сообщили в нескольких сотнях листовок, расклеенных по Москве, вызвав тем самым переполох среди горожан. Они необычно одевались (например, Есенин и Мариенгоф носил цилиндр – головной убор, уже в те времена казавшийся излишне экстравагантным) и откровенно хулиганили не только в творчестве «и его окрестностях», но и в быту. В автобиографическом «Романе без вранья» Мариенгоф рассказывает о том, как они с Есениным, живя в ледяной коммунальной квартире, дабы спастись от холода, к неудовольствию соседей переселились в ванную комнату, где была водонагревательная колонка, что позволяло хоть как-то согреться.

Сходное творческое поведение было характерно в 1990-е – 2000-е годы для поэтов, организовавших «Орден куртуазных маньеристов» (Вадима Степанцова, Виктора Пеленягрэ, Андрея Добрынина и других) и считавших себя продолжателями имажинистских традиций.

В советское время творчеству имажинистов, за исключением Есенина, уделялось мало внимания. В последние десятилетия литературоведение как будто заново открывает для себя это явление, одно за другим выходят новые исследования.

 


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.