• 21.03.2019 10:44:00

«Когда я приехал в Россию, я не говорил по-русски ни единого слова»

Президент компании Schneider Electric в России и СНГ, председатель правления Ассоциации европейского бизнеса бельгиец Йохан Вандерплаетсе в 2018 году вошел в список лучших топ-менеджеров России по версии издания «Коммерсант». 

Выпускник юридического университета Гентского университета Йохан Вандерплаетсе отправился в Россию изучать русский язык год спустя после распада Советского Союза. Стажировка в Институте Пушкина стала началом его большой любви к стране, где он живет вот уже 25 лет. Йохан Вандерплаетсе рассказал о своем пути в России, о том, чем его удивляет русский язык, о различии и сходстве менталитетов бельгийцев и русских.

JV11.jpg

Йохан Вандерплаетсе. Фото: Schneider Electric


– Господин Вандерплаетсе, почему вы начали учить русский язык?

– Я окончил университет в Бельгии в 1992 году, год спустя после распада Советского Союза. Россия меня очаровала еще очень давно – страна, которую едва понимали на Западе в то время и, к сожалению, в значительной степени не понимают и сегодня. Я хотел узнать больше об этой стране, ее культуре, людях. Я также понял, что откроются большие возможности для профессионалов с западным образованием, говорящих по-русски. По этим причинам, я связался с Институтом русского языка им. Пушкина, где и изучал русский язык в 1992–1993 годах. 

Вначале это было нелегко. Когда я приехал в Россию, я не говорил по-русски ни единого слова, в отличие от других студентов. Они ранее уже изучали русский язык у себя на родине в течение нескольких лет и имели очень хорошие базовые знания. Более того, начало девяностых годов было очень сложным периодом для России, как вы помните. Поэтому первоначально было нелегко приспособиться. К счастью, персонал и преподаватели Института Пушкина были очень дружелюбны. Я также быстро нашел много новых друзей, и иностранцев, и русских. Поэтому я вспоминаю те дни, проведенные в Институте Пушкина, с большим теплом.

– Как Вы считаете, нужно ли знание русского языка для ведения бизнеса в России?

– Для меня как президента Schneider Electric в России и СНГ понятно, что моя основная работа в России – регионе, который является пятым самым крупным рынком для Schneider Electric во всем мире. Но также я часто езжу в другие страны моего региона, такие как Казахстан, Белоруссия, Украина, Армения. Я бы не смог делать свою работу, если бы не говорил по-русски. Очень важно иметь персональный контакт с нашими клиентами. Разумеется, также и в других упомянутых мною странах, русский язык широко распространен.

– Преподают ли русский язык сейчас в Бельгии и кто его учит?

– Русский, безусловно, преподают в Бельгии, в таких известных учебных заведениях как Университеты Лёвена и Антверпена. Там всегда есть студенты или профессионалы, которые восхищаются Россией и ее культурой. Но лично я уверен, что лучший способ выучить иностранный язык – это поехать непосредственно в страну для полного погружения. Как прыгнуть в бассейн, чтобы заставить себя быстро научиться плавать.

– Насколько вам было сложно учить русский язык по сравнению с языками родной Бельгии? 

– В Бельгии у нас три официальных языка: голландский на севере, французский на юге и на востоке есть небольшая область, которая говорит по-немецки. Голландский и немецкий – это языки германской группы, французский – это латинский язык. Но оба эти семейства языков, конечно, полностью отличаются от славянской языковой группы. Особенно, русская грамматика с шестью падежами сложна для нас. 

Хорошо, что русский язык более или менее произносится так же, как пишется, с некоторыми исключениями как «молоко», которое произносится как «малако» (но не на севере России, где они «окают»). Но затем снова есть вещи в русском, которые приводят меня в восторг. Как, например, правило, когда в большинстве случаев вы произносите слово по-другому при количестве больше пяти: например, один стул, два стула и т.д., а затем пять стульев. Почему так, я никогда не понимал.

И другая вещь, которая поражает меня: русский язык, на котором говорят, скажем, в Калининграде, точно такой же, на котором говорят во Владивостоке. Да, может быть, какая-то совсем небольшая разница в акценте, но сравните это с моим родным языком, голландским. Прежде всего, я, в действительности, не говорю на голландском. Со своей семьей и друзьями в Бельгии я говорю на фламандском. Фламандский – это абсолютно отдельный диалект голландского языка. Нет фламандских книг или газет, всегда используют голландский. Но в разговоре мы переходим на диалект, фламандский диалект. И другая вещь: фламандский диалект, на котором говорят, скажем, в Брюгге, очень отличается от фламандского диалекта, на котором говорят в Антверпене. В реальности, каждый маленький регион имеет свою версию фламандского диалекта, и это в регионе, который вряд ли больше, чем Московская область. Поэтому, когда кто-то из Брюгге говорит на фламандском по ТВ, они ставят субтитры на голландском, чтобы фламандец из Антверпена мог понимать. Удивительно…

3.jpg


– Читаете ли вы русскую литературу? Есть ли у вас любимые русские писатели?

– Конечно, читаю. Я очень люблю классику. Гоголь, Достоевский. Мне очень понравился «Мастер и Маргарита» Булгакова. Но, к сожалению, у меня нет достаточно времени читать всю классику, и мое чтение на русском ограничивается больше газетами: РБК, «Коммерсант» или «Ведомости».

– Каким вам запомнился год учебы в Институте Пушкина? Может быть, поделитесь несколькими историями из студенческой жизни.

– Как я уже говорил, у меня очень хорошие воспоминания об Институте Пушкина. Там учились студенты со всего мира – из Франции, Германии, США, африканских стран, Италии, Азии. Это был реально мультикультурный опыт, но у нас был общий интерес и любовь к России. Учиться было нелегко, особенно для новичка вроде меня, но мы делали быстрый прогресс. Мы усердно учились. Было также и свободное время, когда мы могли наслаждаться культурными мероприятиями. В то время был еще черный валютный рынок, где мы меняли наши доллары на рубли. Это позволяло нам ходить в Большой театр, музеи и рестораны за буквально пару долларов.

Институт Пушкина также организовывал для своих студентов учебные поездки в другие города и в новые независимые страны бывшего Советского Союза. Я посещал Киев, Самарканд и Бухару и много других мест, такие как Ялта, Суздаль, озеро Байкал и др. Это было здорово.

– Вы уже долгое время живете в России. Каким было ваше первое впечатление о России и как сильно оно изменилось с тех пор? 

– На самом деле, я живу и работаю в России уже более 25 лет и, конечно же, видел много изменений. Россия сегодня – это совершенно другое место, нежели Россия начала 90-х. Я прошел через уникальный эксперимент в истории человечества, когда такая большая страна как Россия сделала переход из коммунистической экономики в новую экономическую систему. Переход, который был очень болезненным в самом начале – просто шокирующим по своей бедности в начале 90-х, но в течение последних лет привел к совершенно новой стране.

Сегодня Москва и другие российские города – очень живые, бурлящие, с высоким качеством жизни. Я люблю гулять в красивых новых или заново восстановленных парках, как Парк Горького или Зарядье. Город полон фантастических ресторанов и баров. И очень высокого качества культурная жизнь с привлекательными музеями, концертными залами, театрами. Впервые в жизни можно покататься на велосипеде, не будучи самоубийцей. И вы видите ту же динамику в других больших российских городах.
К сожалению, большинство людей в Европе все еще уверены, что Россия – отсталая страна, где по улицам ходят медведи, все пьют водку и носят шапки-ушанки круглый год, так как здесь всегда мороз. Я был очень рад увидеть так много туристов, приехавших в Москву во время Чемпионата мира по футболу. Все они были чрезвычайно удивлены этой страной, которую они для себя открыли, и которая так сильно отличается от того, что они читают о ней в прессе.

– Чем, на ваш взгляд, русские отличаются от бельгийцев?

– Думаю, что между бельгийским и русским менталитетами больше сходства, чем различий. Хотя действительно Россия географически находится и в Европе, и в Азии, но мы разделяем единые европейские ценности. Правда, из-за некоторых геополитических обстоятельств Россия вынуждена больше, чем в прошлом, смотреть на Восток. Но в тоже время русские всегда чувствуют себя комфортнее в разговоре с европейскими партнерами, чем, скажем, с китайскими или корейскими. У нас так много общего в культуре и истории. И к тому же христианство – главенствующая религия в России, Бельгии и Европе – сформировало наши менталитеты.

Но есть, конечно, и различия. Думаю, что русские больше живут сегодняшним днем, в то время как бельгийцы больше думают о будущем. Это видно в том, как бельгийцу, например, важно накопить значительную сумму денег, чтобы спокойно жить на пенсии. Русские наслаждаются жизнью каждый день и сразу же тратят большую часть доходов. Может быть, из-за неудачного опыта в прошлом, когда сбережения быстро сгорели из-за высокой инфляции и банкротства банков. Трудно сказать. Я также впечатлен способностью русского народа быстро восстанавливаться. Он действительно непобедим. То, как Россия пережила Вторую мировую войну – настоящий пример героизма. То, как страну на протяжении всей своей длинной истории сотрясали то один, то другой кризис, но каждый раз она поднималась вновь. Привожу наглядный пример: рубль несколько раз девальвировался за короткий промежуток времени, в 1998, 2008 и 2014 годах. Каждый раз покупательная способность населения сильно страдала. Я помню совсем недавно, в 2014 году, как рубль «упал» с 40 до 80 рублей за евро, а затем даже до 100. И что делают русские: они просто говорят «не повезло» и живут дальше. Если бы в Бельгии покупательская способность населения так же сильно упала, как в России, люди вышли бы на улицу, были бы забастовки. Но здесь «это нормально». Невероятно. Вот почему я верю, что концепция «санкций против России» так нелепа. Россия никогда не изменится из-за страха перед европейскими или американскими санкциями, скорее наоборот.

Публикуется по материалу "РГ"

Фото: Schneider Electric



На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.