Почему в России столько языков?

21 февраля весь мир отмечает Международный день родного языка, провозглашенный ЮНЕСКО с целью содействия языковому и культурному разнообразию и многоязычию.

Родной язык – главный инструмент сохранения национальной идентичности, собственное восприятие окружающего мира, особенное у каждого народа. В России уровень языкового разнообразия очень высокий: в нашей стране насчитывается около 150 языков, 37 языков имеют статус государственных, на 18 языках ведется преподавание в школах.

С 2018 года Государственный институт русского языка им. А.С. Пушкина реализует научный проект «Параметрическое описание языков РФ». К Международному дню родного языка участники проекта Антон Циммерлинг и Олег Беляев рассказывают о своих исследованиях.


На Ближнем Востоке сегодня доминируют арабские диалекты, но ещё полтора тысячелетия назад, до распространения ислама, языковое разнообразие этого региона было несравненно выше: международным языком был греческий, в Египте также говорили по-коптски (потомок древнеегипетского, ныне существующий только как богослужебный язык), в Сирии и Палестине доминировал арамейский; в западной части Северной Африки берберские языки были, по-видимому, распространены гораздо шире, чем сейчас


Почему в России сохранился уровень языкового разнообразия, утраченный во многих других регионах мира? В чем специфика малых языков нашей страны? Рассказывает Олег Беляев, преподаватель кафедры теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

― Олег Игоревич, с чем связано то, что на территории России возникло такое количество языков?

― Наверное, не очень корректно говорить о «возникновении» каких-то языков именно на территории России. На протяжении всей истории человечества языковая ситуация в конкретном регионе, географическое распределение языков непрерывно менялись под воздействием различных факторов: климата, завоевательных войн, социальных изменений и т.д. К тому же точно установить, где именно «возник» тот или иной язык, как правило, невозможно. В целом у нас нет оснований полагать, что какие-то регионы исходно обладают большим языковым разнообразием, чем другие.

Например, современная Европа кажется лингвистически достаточно однородным регионом, где доминируют романские и германские языки индоевропейской семьи. Однако в исторической перспективе — до пришествия носителей индоевропейских языков — ситуация была совсем иной; к сожалению, здесь мы вынуждены оперировать лишь косвенными свидетельствами, но одним из реликтов былого языкового разнообразия Европы может служить, например, баскский язык-изолят — есть свидетельства, что родственные ему языки были ранее распространены несколько шире.

Аналогичным образом обстоит дело и на Ближнем Востоке: сегодня там доминируют арабские диалекты, но ещё полтора тысячелетия назад, до распространения ислама, языковое разнообразие этого региона было несравненно выше: международным языком был греческий, в Египте также говорили по-коптски (потомок древнеегипетского, ныне существующий только как богослужебный язык), в Сирии и Палестине доминировал арамейский; в западной части Северной Африки берберские языки были, по-видимому, распространены гораздо шире, чем сейчас.

Скорее я бы поставил вопрос следующим образом: как получилось так, что в России сохранился уровень языкового разнообразия, утраченный во многих других регионах мира? Ответить на такой вопрос непросто: здесь исторические, географические и социальные факторы важнее собственно лингвистических. Думаю, ключевую роль сыграли следующие обстоятельства.

Во-первых, география. С одной стороны, пространство Северной Евразии с её широкими равнинами располагает как к достаточно высокому уровню мобильности этнических групп, так и к низкой плотности населения и сравнительно автономному существованию носителей различных языков. Собственно говоря, до XX века, пожалуй, и не существовало технических средств для эффективной языковой ассимиляции на таком огромном пространстве. С другой стороны, особый статус имеет самый лингвистически разнообразный регион России — Северный Кавказ. Здесь, напротив, горный ландшафт способствует ускоренной дивергенции языков и диалектов, поскольку контакты между их носителями затруднены по сравнению с равнинными условиями.

Во-вторых, политический фактор — долгое время на территории России просто не было господства какого-то одного политического субъекта. Под властью Российской Империи всё это пространство оказалось, в основном, только в XVIII веке — при этом большую часть своего существования это государство не особенно вмешивалось во внутренние дела подвластных ему народов, что также способствовало сохранению местных языков. Наконец, на раннем этапе существования Советского Союза, в 1920-е годы, официальные языки союзных республик и автономных республик получили невиданную поддержку со стороны государство: было введено обучение на национальных языках, создавались учебники, художественная литература. Впоследствии политика была существенно скорректирована в сторону большей русификации; большую отрицательную роль сыграли и преступные сталинские депортации целых народов; однако поддержка малых языков и национальных культур всё же оставалась важной частью официальной советской идеологии. Как элемент политического фактора я указал бы и на исторически достаточно низкую мобильность населения в нашей стране, вызванную слабым развитием транспортной инфраструктуры.

Олег Беляев.jpg

Олег Беляев 

 — Насколько отличаются друг от друга языки народов России?

— Весьма существенно. На территории России сосуществуют самые разные языковые группы: как языки индоевропейской семьи (прежде всего славянской группы, но также существенны и иранские: осетинский, татский), так и языки других семей: уральской, алтайской, абхазо-адыгской, нахско-дагестанской, енисейской, чукотско-камчатской, эскимосско-алеутской; несколько языковых изолятов (юкагирский, нивхский). С точки зрения общепринятых систем генетической классификации все эти семьи не родственны между собой.

По своей структуре они также довольно различны: достаточно упомянуть о том, что, например, северокавказские (абхазо-адыгские и нахско-дагестанские) языки относятся к эргативному строю, т.е. в этих языках подлежащее переходного глагола маркируется особым показателем, а подлежащее непереходного глагола оформляется так же, как прямое дополнение (представьте себе, если бы по-русски мы всегда говорили только Петей прочитано письмо, но не Письмо прочитал Петя).

При этом нельзя говорить и о том, что отсутствие генетического родства обязательно предполагает радикальные отличия в синтаксическом и морфологическом строе. Многие народы России столетиями и даже тысячелетиями находились в тесном контакте друг с другом, и их представители часто пользовались не только своим родным языком, но и языками соседей. Это привело не только к лексическим заимствованиям, но и в ряде случаев к значительному влиянию на грамматику. Так, осетинский язык (который, напомню, относится к иранской группе индоевропейской семьи) испытал большое влияние соседних кавказских и тюркских языков, что отразилось на некоторых аспектах его морфологии и синтаксиса. То же самое относится к взаимодействию уральских и алтайских языков Поволжья, в частности чувашского, татарского и башкирского (тюркские), марийского, мокшанского и удмуртского (уральские) языков — в литературе принято говорить о Волжско-Камском языковом союзе.

— Что можно сказать про взаимовлияние русского и национального языков?

— Влияние русского языка на другие языки народов России в целом довольно значительно, однако в разных случаях можно говорить о разной степени влияния. Малые языки Центральной России, в особенности финно-угорские (например, мордовские языки или удмуртский), уже достаточно давно находятся под влиянием русского, потому что соответствующие территории входят в состав России не одно столетие. Вообще можно говорить о достаточно глубоких контактах русского и финно-угорских языков, причём на раннем этапе влияние, по-видимому, было не только со стороны русского, но и в обратную сторону. Но в целом, конечно, влияние русского несопоставимо больше: в этих языках мы видим и обилие заимствований (в том числе таких грамматических элементов, как подчинительный союз что или сочинительный союз да), и фонетические, и синтаксические явления, обусловленные влиянием русского.

В более отдалённых регионах влияние русского языка ограничивается последними двумя столетиями, причём часто интенсивные контакты начались менее столетия назад, по мере распространения владения русским языком среди местного населения в годы советской власти. До того заимствовались в основном слова, связанные с явлениями, связанными с приходом русских. Например, в осетинском языке к раннему пласту заимствований относятся слова картоф 'картофель', булкъон 'полковник', инæлар 'генерал' и т.д. По историческим меркам период в 100–200 лет — это не очень долго, поэтому о каком-то глубоком влиянии русского речи идти не может.

Скорее речь идёт о процессах иного рода, причём общих для абсолютно всех малых языков России (конечно, в разной степени) — о постепенной утрате родного языка, его замещении русским. Наиболее продвинутую фазу этого процесса принято называть достаточно мрачным термином языковая смерть. Здесь уже нельзя говорить об отдельных заимствованиях — язык превращается в смесь родного и русского. Радикально упрощается фонетика, синтаксическая структура полностью калькируется с русского языка. К сожалению, даже в сравнительно благополучных языковых сообществах подобное "неполноценное" владение родным языком всё чаще и чаще встречается среди младших поколений. Из этой ситуации есть только один выход — поддержка изучения родного языка, расширение его употребления в общественной сфере. Практика показывает, что ограничение использования родного языка кругом семьи — первый шаг к его исчезновению. Необходима большая работа по привлечению внимания к проблеме вымирания малых языков России, научно-популярная и просветительская деятельность.

Конечно, мы, как лингвисты, — и как граждане нашей страны, — максимально заинтересованы в том, чтобы сохранялось как можно большее число малых языков. Тем не менее, научная объективность заставляет изучать в том числе и то, как протекают процессы смены языка. И здесь наблюдается интересная картина: нередко отдельные особенности родного языка проникают в местный вариант русского языка. И речь не только о заимствованиях. Очень интересный пример — дагестанский русский, исследованию которого посвятили ряд работ исследователи из Высшей школы экономики (М.А. Даниэль, Н.Р. Добрушина и др.). Многим известны такие обороты дагестанской речи, как "есть же", "же есть", используемые для выделения отдельных частей высказывания (Платок чухта есть же — мы такой носили) — такие обороты находят прямое соответствие в ряде языков Дагестана. С глаголами типа "позвонить" вместо литературного дательного падежа дагестанцы часто используют конструкцию с предлогом к (позвонить к Расулу вм. позвонить Расулу) — это соответствует употреблению направительного падежа в подобных контекстах в дагестанских языках.

Так что, хотя на глобальном уровне нельзя говорить о существенном влиянии малых языков на русский, местные варианты русского языка обнаруживают достаточно серьёзные изменения, связанные с языковыми контактами. Эта проблематика очень интересна, и её серьёзное исследование началось только в последние годы.

— Есть ли среди национальных языков нашей страны те, которые используются на общероссийском или международном уровне?

— Фактически единственным из языков нашей страны, имеющим общероссийское значение, является русский. При этом среди языков народов России есть и такие, сфера распространения которых выходит за пределы наших границ. Наверное, самый очевидный пример — осетинский, государственный язык Республики Южная Осетия. Помимо этого за пределами России, в Азербайджане распространены некоторые языки Дагестана: лезгинский (нахско-дагестанская семья), татский (иранская группа индоевропейской семьи). Подобная ситуация наблюдается также в некоторых других приграничных регионах: так, калмыцкий язык очень близок к другим вариантам западномонгольского (ойратского) языка, распространённым в Монголии. Многие кавказские языки (особенно адыгские, карачаево-балкарский, осетинский) имеют довольно большие диаспоры на территории бывшей Османской империи (в Турции, Сирии, Иордании и т.д.) — это связано с массовым переселением мусульманских представителей этих народов в рамках так называемого мухаджирского движения в XIX веке. Не следует забывать и о том, что в число языков коренных народов России с полным правом можно включить немецкий и идиш, хотя число их носителей в нашей стране сегодня невелико; идиш даже обладает официальным статусом в Еврейской автономной области, хотя сегодня это уже скорее исторический курьёз. Наконец, с 2014 года официальным статусом в России обладает украинский как государственный язык Республики Крым.

— Какое будущее ждет национальные языки?

— К сожалению, в условиях глобализации многие малые языки без дополнительной поддержки обречены на вымирание. В целом мало что угрожает крупным официальным языкам субъектов федерации с богатой литературной традицией, таким как татарский, осетинский или аварский, хотя и в этом случае наблюдается некоторое падение языковой компетенции среди молодого поколения. Однако миноритарные языки, не имеющие официального статуса, к сожалению, спасти очень сложно: урбанизация уничтожает традиционные формы существования этих языков в малых сельских обществах. Лингвистами предпринимаются попытки замедлить этот процесс, но, к сожалению, реалистичный рецепт полноценного сохранения таких языков в современном обществе нам только предстоит найти.

Проблемы, с которыми сталкиваются малые языки России, схожи с проблемами малых языков в других странах. Специфика нашей страны, может быть, в том, что многие языки со сравнительно небольшим числом носителей имеют, тем не менее, определённые официальные культурные институты, литературную традицию, регулярную прессу и т.д.; это связано прежде всего с советской языковой политикой. Иногда эти формальные атрибуты сегодня выглядят несколько искусственно, однако определённый вклад в поддержку малых языков они вносят.


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.