«Ева даже во сне разговаривает на трех языках»

Каждый четверг группа учеников билингвальной англо-французской школы Жаннин Манюэль (l’École Jeannine Manuel)  посещает занятия по русскому языку в Институте Пушкина в Париже.  

Мама одной из учениц, Наталья Макарова ранее работала на филологическом  факультете СПбГУ, а сегодня живет в Париже. Муж Натальи – британец иранского происхождения Омид Фагхирзадехдиректор отдела продаж компании Groupe Solution Énergie. Вместе они воспитывают 9-летнюю дочь Еву, которая растет трилингвом.

– Наталья, расскажите, на каком языке вы общаетесь между собой в семье?

– Ребенок с папой говорит на английском, и когда мы собираемся все вместе, тоже общаемся по-английски. Когда я с дочкой одна, то говорю с ней по-русски. В школе Ева говорит по-французски. Так устроена наша жизнь, что мы говорим на разных языках. И у наших детей нет возможности остановиться на одном языке – они вынуждены переключаться в течение дня. Хорошо это или плохо – другой вопрос. Но это их и наша жизнь.

У Евы это настолько вошло в систему, что даже во сне она разговаривает на всех трех языках, вне зависимости от того, какой язык на сегодняшний день берет верх. Языки не развиваются одинаково, какой-то все равно вырывается вперед, а другой задерживается. Но это все языки ее общения.

– Разговаривать с ней по-русски вы начали с самого детства?

– Конечно, я же русская. Как мама я вижу, что сейчас Ева не говорит так, как дети в ее возрасте разговаривают, живя в России. У нее намного беднее запас слов, одни и те же конструкции предложений. Но дочь считает, что она – русская, говорит по-русски, и ее это не смущает.

У Евы нет акцента, но есть пробелы в построении предложений – она часто калькирует. Надеемся, что с Институтом Пушкина все наладится. Главное – это любовь к тому учебному заведению, где ты изучаешь язык, а дальше все пойдет.

Это была большая находка – преподаватель Института Пушкина Ольга Миронюк, потому что она очень увлекла детей чтением. Это самое сложное – подобрать правильную литературу. Мы, родители, все время друг друга спрашиваем: а что вы читаете? Интересно ли детям это читать? Мы помним, что было интересно нам, но наши дети – не мы. У них другой уровень языка, другая языковая среда, другое восприятие. И надо подобрать литературу, которая была бы интересна им. Ольга Валерьевна делает это великолепно, всегда в точку.

2018-04-03-PHOTO-00000157.jpg

С преподавателем Ольгой Миронюк

– Значит, Еве нравится заниматься?

– Да, ей нравится. Она полюбила читать по-русски только благодаря Институту Пушкина. Книги на русском были в доме всегда, но если была возможность почитать, то выбиралась либо английская, либо французская книга. Русская книга – это сложно и тяжело, это интеллектуальный труд. А сейчас чтение по-русски превращается в удовольствие благодаря правильно подобранной литературе.

– А что девочка читает?

– Вы знаете, недавно они на занятиях читали Зощенко, ей было очень любопытно. Ева задавала много вопросов, потому что какие-то реалии отсутствуют у нас. Например, что такое «пацаненок», «ушанка» и другие слова, которые мы не употребляем в повседневной речи. 

image6.JPG

На Парижском книжном салоне

–  А сами вы с ней читаете?

–  Мы делаем вместе уроки, поэтому я не даю ей еще и дополнительную нагрузку. Безусловно, когда мы проводим лето на даче в России, то вместе читаем. Прошу ее читать вслух.

Мы пытались изучать русский язык по учебнику в соответствии с ее возрастом. Ей это как-то помогает, но занятие с родителями – это не та мотивация, совершенно другая история. Лучше, чтобы это делал кто-то другой.  

–  Но вы с ней общаетесь между собой на русском?

–  Да, это наш секретный язык. И в школе тоже. Если кто-то из одноклассников Евы говорит по-русски, они этим пользуются, чтобы поднять свой статус, показать, что владеют еще одним языком, –  им это приятно. В прошлом году мне даже пришлось попросить Еву не делать этого в классе в присутствии других детей, чтобы им не было неприятно из-за того, что они не понимают, о чем говорят одноклассники.

– Часто ли вы бываете с дочерью в России?

–  Да, мы проводим в России много времени. Летом по два месяца живем в деревне, где она общается по-русски с бабушкой, дедушкой, друзьями. Велосипеды, речки –  все как надо. Друзья помогают ей говорить по-русски, исправляют ее ошибки. Она старается, но это не всегда получается, есть какие-то ошибки. Но я надеюсь, что она перерастет их благодаря Институту Пушкина – чувствуется, что процесс пошел. Все становится легче, лучше, в изучении языка появилась структура, что очень важно.


На официальном сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute's official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.