«Семейная задача – вырастить билингва»: опыт мамы во Франции

В октябре Институт Пушкина в Париже вновь распахнет свои двери для тех, кто хотел бы изучать русский язык. Занятия будут проводиться и для взрослых – это будет первый набор, и для детей – они вернутся к занятиям после летних каникул. Насколько востребованы уроки русского языка для маленьких французских граждан, с какой целью родители водят их на уроки на набережной Бранли – обо всем этом вы узнаете из интервью с Анастасией Малиновской, мамы пятилетнего парижанина Саши. 

image4.JPG

– Анастасия, расскажите, пожалуйста о своей семье.

– Я замужем за французом. Муж пишет сценарии для кино и телевидения, я тоже работаю в этой сфере, благодаря чему мы и познакомились. Работаю в основном в продакшне. В свое время у меня был опыт, связанный с Каннским и другими фестивалями, несколько лет проработала на канале «Евроспорт», с которым продолжаю сотрудничать. Сейчас работаю над документальным русско-французским фильмом.

У нас сын Александр, ему 5 лет. В семье довольно жесткое разграничение: один родитель – один язык. Мама говорит с ним на русском, папа – на французском. С самого раннего детства ребенок ни разу не слышал от меня ни слова на французском.

– На каком первом языке заговорил ребенок?

– На двух сразу. Он заговорил короткими словами, и у него даже ударения в них различались в зависимости от того, к кому из нас он обращался.


Мы с мужем решили, что наша семейная задача – вырастить билингва.

– Как вы поддерживаете у сына русский язык?

– Александр ходит в частный детский садик La petite ecole bilingue (его другое официальное название –Stewart International School), где полдня дети разговаривают на русском, полдня – на английском. Он пошел в этот сад в 2,5 года, так что вот уже три года ходит туда. Сначала там были игры с пальчиками для совсем маленьких, а сейчас уже учимся читать и писать.

В Институт Пушкина мы ходим по субботам. Кроме того, посещаем развивающие занятия для детишек 5-6 лет, которые по собственной инициативе организовала одна девушка, работающая  воспитателем в детском саду. В течение часа дети выполняют задания, осваивают пальчиковые игры а-ля Монтессори, то есть трогают, узнают и описывают разные ощущения: что такое мягкое, что такое твердое и так далее. Сейчас они уже выучили алфавит, читают, пишут, выполняют разные занятия.

Мы с мужем решили, что наша семейная задача – вырастить билингва.

– Даже трилингва.

–Да, даже трилингва. Но дома у нас английский не практикуется. Когда я попыталась с ним немножко поговорить на английском дома, он быстро предложил: «Мама, давай мы с тобой перейдем на английский», то есть русский забудем. На что я ответила: «Нет, давай мы с тобой будем на русском говорить, а английский у тебя будет в садике». Поэтому Александр практикует английский только в садике четыре дня в неделю, дома мы на нем не разговариваем и им не занимаемся.

– Почему Вы приняли решение, чтобы ребенок учил русский? Каковы были мотивы?

– Для меня основной мотив в том, что я считаю себя русской, поэтому для меня вопрос, разговаривать с ребенком на русском языке или  нет, вообще не стоял. Язык учится через общение, через культуру. Для ребенка русский должен быть родным, потому что у него есть российский паспорт, у него два гражданства и есть замечательная возможность впитать обе культуры с рождения. Для меня было бы преступлением эту возможность не дать.

– Ребенку нравится учить русский?

– Так как он изучает язык почти с рождения, для него это норма. Он не видит в этом чего-то особенного.  Он, скорее, теряется, когда имеет дело с монолингвами, его это ставит в тупик. Например, когда он рассказывает что-то на другом языке, а они не понимают. Для него ситуация, когда люди говорят на двух языках – это естественно. 


Сегодня все кинулись учить русский. Если 15–20 лет назад, в период первой волны эмиграции 1990-х годов, многие дети российских соотечественников так и не выучили русский язык, то сейчас, последние лет 10, идет обратная тенденция

– Почему Вы выбрали Институт Пушкина учебы? Как узнали о нем?

– Дело в том, что Париж – город маленький, все русские друг друга знают. Все были в курсе, что строится этот центр (Российский духовно-культурный православный центр - прим. Pushkin.institute), ждали, что же там будет. Это не секрет, что многие хотят отдать детей в школу при Российском посольстве – там есть очно-заочное отделение, куда дети ходят по средам, когда в государственных школах Франции нет занятий. То есть можно учиться только по средам, выполнять домашние задания и при успешном окончании  получить российский аттестат. Но если 10-15 лет назад, по словам людей, давно живущих в Париже, в посольскую школу попасть было нетрудно, то сегодня конкурс достигает 5-6 человек на место. Поэтому все ждали, что же откроют в Париже для русских.

Сегодня все кинулись учить русский. Если 15–20 лет назад, в период первой волны эмиграции 1990-х годов, многие дети российских соотечественников так и не выучили русский язык, то сейчас, последние лет 10, идет обратная тенденция. Сейчас родители стремятся, чтобы дети не просто знали русский, могли объясниться, а имели хорошее знание языка, умели писать, читать, считать, правильно и хорошо говорить. Потому что и сейчас есть дети русских родителей, которые вообще не говорят на русском, либо способны поддержать беседу, но писать не могут. 

Поэтому, когда мы узнали от знакомых, что Институт Пушкина в РДПКЦ открылся, стали узнавать подробнее, что там будет. Поняли, что преподают русский язык по определенной методике, что преподаватели приезжают из Москвы. Это очень импонирует, потому что в Париже сложно найти квалифицированного педагога, который смог бы дать детям то, что нужно – те, кто долго живет здесь, сами начинают говорить неправильно, калькировать с французского и т.д.

– А ребенку что нравится на занятиях в Институте Пушкина?

– Он очень любит преподавателей, они все очень доброжелательны. Любит сказки. Занятия длятся три часа, и в последний час детям рассказывают сказки, показывают мультики. Александру нравится эта развлекательная часть и сам способ подачи материала. Например, они изучали звуки в игровой форме, и когда он приходил домой, то все это рассказывал и показывал, гордый собой. Мы долго самостоятельно работали над произношением буквы «р». А в Институте Пушкина, благодаря занятиям, сын понял, как надо ее произносить и с тех пор «рычит». 

Нам даже пришлось отказаться от одного кружка в пользу Института Пушкина: я предложила сыну выбор, куда он хочет ходить – во французский кружок или в Институт Пушкина. Он выбрал Институт

– Есть ли у него какие-то проблемы при переходе с языка на язык? Калькирует ли он с французского на русский?

– Проблем при переходе нет, потому что билингвы – это специфические дети. Для них оба языка – родные, поэтому они пытаются правильно выражаться на обоих языках. Если он что-то знает на французском, чего не знает на русском, то он просто это переведет. То же самое и наоборот. Поэтому кальки, конечно, есть. Например, «взять автобус», «делать спорт». Но эту особенность очень сложно искоренить даже взрослым, которые тоже быстро начинают это перенимать и разговаривать жуткими словосочетаниями.

– Не вытесняется ли у ребенка русский язык, ведь его окружает французская среда в основном?

– Нет, потому что мы пока искусственно создали ситуацию, когда оба языка равнозначны, иногда даже русского больше. Я это сделала сознательно, потому что в школе настанет переломный момент, начнется развитие на французском, и до этого русский надо «застолбить», чтобы он четко оставался референтным языком. Я много изучала литературы по билингвизму и поняла, что необходимо говорить как минимум 30 процентов времени в день на языке «меньшинства». Пытаюсь эти 30 процентов обеспечить любыми способами: садик, занятия в Институте Пушкина, общение на русском со мной. В нашем окружении в основном дети-билингвы, поэтому, если нас собирается 5-6 русских мам, дети говорят на русском.

– Папа русский не знает?

– Не знает.

– Он хорошо относится к тому, чтобы сын говорил по-русски?

– Да, хорошо, поскольку видит, как это обогащает. У ребенка гораздо более живое мышление; помимо собственно владения еще одним языком, это дает ребенку большую открытость, возможность лучше усваивать новую информацию, потому что мозг привыкает работать больше. Поначалу у мужа были опасения, и мы даже ходили к французскому логопеду полгода назад, чтобы она провела нам тест на знание французского языка. Объяснили, что он билингв, а также учит еще английский язык. Логопед на нас посмотрела довольно странно. В течение часа проводила с ним тест, и потом признала: «Если бы вы мне не сказали, что он изучает не только французский язык, я бы не догадалась». Сделала нам отчет, что у ребенка все хорошо, и папа успокоился.

Так что теперь муж очень положительно к этому относится, он ездил с нами в Россию даже, в принципе, не против, если сын в будущем решит жить в России. Для него, равно как и для меня, изучение второго родного языка – это норма, это вклад в будущее. Мы с ним даже говорили о том, что, если бы мы вернулись в Россию, ребенок ходил бы во французский лицей. То есть мы оба считаем, что это нормально и правильно, когда родители из разных стран растят ребенка с равным соотношением культур.

– Вы сами занимаетесь с ним?

- Да. Мы смотрим советские и современные образовательные мультфильмы («Фиксики», например), делаем школьные задания «7 гномов», строим Lego.  Все это мы делаем только на русском, все игрушки и занятия с папой – на французском, с мамой – на русском. Раз в год я езжу в Россию, там мы закупаем полчемодана книжек и пособий для его возраста. Мы также обязательно читаем перед сном книжки – наша семейная традиция: он слушает одну историю на русском, другую – на французском.

– Какие книжки читаете?

– Сын выбирает то, что хочет. Например, в начале года он просил читать «Мумий Троллей», что для меня казалось достаточно сложным. Недавно читали и Киплинга, и Одоевского – «Городок в табакерке». Зимой читали «Деда Мороза», чтобы ребенок понял, как в России празднуют Новый год. Читаем энциклопедии для дошкольников. Дети-билингвы с раннего возраста интересуются географией, так как у них всегда есть родственники за границей, к тому же европейские дети вообще много путешествуют.

– Вы упомянули, что раз в год ездите в Россию. Берете с собой сына?

– Конечно, я не только беру его с собой, но организую ему русскоязычную программу. Устраиваю его на три недели в садик в Петербурге, куда он ходит с русскими детишками. Это летний садик с программой Монтессори. Там он находит русских друзей, ведь в саду гораздо проще познакомиться и подружиться, чем просто на детской площадке. 

– С бабушкой и дедушкой ребенок общается? Это ведь особая культура для детей.

– Да, по skype, и, естественно, когда приезжаем в Россию, то там общается. И бабушка, и дедушка еще работают, поэтому приехать в Париж надолго у них пока не получается.

– Вы рассказывали, что читали пособия по билингвизму – из них почерпнули для себя информацию, что с ребенком изначально нужно говорить на русском, или пришли к этому выводу сами?

– Интуитивно это было моей идеей, а потом я начала читать пособия, чтобы понять, насколько идея правильная. В последние месяцы перед рождением ребенка у меня было время, и я прочитала несколько книжек о том, как растить детей-билингвов. Много информации в интернете – огромное число групп в Facebook посвящены этой теме. Сейчас во Франции образовалось много русскоязычных сообществ – мы сразу встретились с мамочками, заинтересованными в том, чтобы дети говорили на русском, это тоже помогает. Соответственно, через них мы узнаем об открытии новых школ. 

Кстати, у нас здесь есть еще одна хорошая инициатива, которая называется «Русскоязычный лагерь». Во время французских каникул организуется несколько лагерей, где собираются родители с детьми. Мы снимаем большие дома, в зависимости от количества семей туда приезжают в среднем 10–50 человек.

Приглашаем специалистов из России. Чаще всего это тематические лагеря, например, по теме театра. Приезжала и  девушка – представитель «мягкой школы», популярной в Москве. Это спортивные занятия, которые должны помочь ребенку в будущем легче выходить из стрессовых ситуаций, выстраивать отношения с родителями (занятия проходят совместно). Все это проходит на русском. В год организуется 4-5 лагерей, мы стараемся ездить на 2-3. В рамках этих лагерей у детей происходит погружение в русскую среду. Русскоязычными здесь бывают на 90 процентов мамы, то есть обычно это «мамско-детский» лагерь, искусственно созданная русскоговорящая среда.

– Вы замечали у сына какие-то ошибки на русском?

– Я исправляю кальки с французского. У деток есть тенденция вместо совершенного вида употреблять форму «я буду делать», и я с ним это проговариваю, исправляю. Акцента у него пока нет. В прошлом году я показывала сына логопеду из Петербурга, специально не сказала, что он билингв. Логопед его послушала, сказала, что у него мягкие шипящие, и только потом я сообщила, что мы живем во Франции. С ее точки зрения ничего переделывать не надо, то есть его произношение в норме. 

В этом году мы пойдем еще раз к логопеду, чтобы она посмотрела словарный запас. Но пока он у него средняя норма русского и французского монолингва. Пока – потому что до школы это соотношение выдерживать гораздо проще.

– Как, по-Вашему, какие занятия стоит добавить в программу Института Пушкина в Париже?

– Родители всегда ищут тот вариант, где было бы и интеллектуальное, и художественное развитие на русском языке. В идеале я хотела бы найти уроки на целый день и построить их в соответствии со здешней программой по времени. Во Франции система такая: дети учатся в понедельник, вторник, четверг и пятницу целый день до 16-16.30, некоторые остаются на продленку до 18.00. Есть ассоциации, которые предлагают русскоязычные программы на целый день, но в них сложно записаться (в частности, «Алые паруса», куда уже возникла очередь). Два-три часа там проходят в академической форме, то есть то, что уже есть в Институте Пушкина, а остальное время – это танцы, рисование, лепка, театр, пение и так далее. 

Важны также логопедические занятия, потому что ставить русскую речь сложнее и во французском языке другие звуки. Было бы классно проводить эти занятия для деток 3-5 лет. Родители сбиваются с ног,  к русскоязычным логопедам большие очереди, поэтому было бы очень востребовано.

 


Яндекс.Метрика
На официальном Интернет-сайте ФГБОУ ВО "Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина" могут использоваться технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных. При Вашем несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.

The Pushkin Institute's official website may use cookies to ensure high-quality work and storage of users' settings on their devices. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of this action and agree with it and our Privacy Policy. If you are not agree, we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.